Сегодня в фокусе нашего внимания река Урал – одна из ключевых водных артерий одноименного региона. В 2025 году она войдет в новый большой «водный» проект. Об экологии Урала наша команда поговорила с научным руководителем Института степи Уральского отделения РАН Александром Чибилевым.
Справка «Вода России»: ЧИБИЛЕВ Александр Александрович — Заслуженный географ России, специалист в области ландшафтной экологии и заповедного дела, доктор географических наук, профессор, академик РАН, вице-президент Русского географического общества. Автор более 600 научных публикаций], в том числе 14 книг, более 40 монографий, а также учебных пособий по географии и степеведению. Им выявлено и описано более 2000 памятников природного наследия на Южном Урале и Западном Казахстане. Инициатор и организатор первого в России степного заповедника “Оренбургский” кластерного типа, крупных экспедиционных исследований на Южном Урале, в Северном и Западном Казахстане, бассейне реки Урал. В 2019 году за выдающийся вклад в изучение и практическую охрану объектов природного наследия России удостоен Золотой медали Русского географического общества имени И. П. Бородина. Медаль вручили председатель Попечительского совета РГО, президент РФ В. В. Путин и президент РГО С. К. Шойгу.
Река Урал с видом на город Магнитогорск. Фото: shutterstock
- Что сейчас происходит с рекой Урал? Есть информация, что она мелеет. Действительно ли это так?
- Река Урал, как и другие реки южного склона Европейской России, испытывают влияние глобальных климатических изменений. Это связано не столько с общим потеплением климата, сколько с распределением выпадающих атмосферных осадков, отсутствием высокого весеннего половодья. Если говорить о последних десятилетиях, то с 2009 года наступил затяжной период маловодья, связанный с климатическими изменениями, которые характерны для внутренних регионов Евразии и для степной зоны, в пределах которой расположена большая часть бассейна реки Урал. Термин «мелеет» более приемлем для водоемов озерного типа. Для реки более иллюстративным является показатель расхода воды в единицу времени, например, метров кубических в секунду. Даже на Волге до строительства водохранилищ существовали мели, острова. На Урале, в его среднем течении всегда существовали мелкие места – перекаты, которые использовали в качестве бродов. Были и глубокие места – ямы, омуты – вот они действительно обмелели, затянуты наносами, упавшими в реку деревьями из-за отсутствия высокого и стремительного весеннего паводка.
Новотроицк, Оренбургская область, берег реки Урал на границе России и Казахстана. Фото: shutterstock
- С чем связаны изменения водности Урала? Какова роль антропогенных и природных факторов? Какие главные факторы вы бы выделили?
- Водность Урала зависит как от гидроклиматических, так и от антропогенных факторов. Их соотношение сильно меняется по годам. В маловодные по природным причинам годы влияние хозяйственной деятельности (промышленное, сельскохозяйственное, коммунальное водоснабжение) на водность реки сильно возрастает. Серьезные исследования роли антропогенных и природных факторов в изменении водности реки давно не проводились. Можно лишь сослаться на исследования, охватывающие 50-летний период с 30-х до 80-х годов прошлого столетия, которые показали, что водность реки из-за регулирования стока, масштабной распашки целины и возрастания водопотребления сократилась примерно на одну четверть.
- Урал – трансграничная река. Какие в этом плюсы и минусы для нее? Как это влияет на возможности его экологической реабилитации?
- Плюсов я не знаю. Бассейн реки, в том числе трансграничный, - единая ландшафтно-гидрологическая система. Она должна изучаться и управляться нами как единое целое, учитывая интересы всех участников водопотребления. Расположенных на реке и ее притоках от истоков до устья. До начала 1990-х, когда бассейн Урала еще не был международно-трансграничным, была возможность грамотно управлять его экосистемой. Экологическая реабилитация реки Урал, точнее его бассейна, невозможна без совместных действий не только между странами, но и субъектами, входящими в Россию и Республику Казахстан.
- Как на экологию реки влияют существующие гидротехнические сооружения?
- Если говорить о речной экосистеме или экосистеме бассейна реки, то любое гидротехническое сооружение – это нарушение естественной природы: или тромб в виде водохранилищ, или затопление уникальных пойменных лесов и лугов, или образование т.н. «мертвых зон» после сработки искусственных водоемов, или разрушение новых берегов в результате абразии, или ухудшение качества стоячей воды и т.д. Для меня особенно болезненно воспринимается затопление населенных пунктов с их историей, культурой, сакральными местами. Можно воспринимать гидросооружения как рукотворные оазисы, новые очаги околоводной цивилизации. На примере Урала никаких улучшений его экологического состояния после строительства крупных гидроузлов и тысяч малых плотин отметить не могу. Но гидросооружения существуют и с этим нужно жить. Сейчас понятно, что судьбу искусственных водоемов мы передаем последующим поколениям. Наша задача – противостоять строительству новых плотин и решать локальные проблемные экологические ситуации на существующих гидросооружениях.
- Какова роль притоков в водности реки? Что происходит с уровнем воды в них? Какие из притоков Урала более благополучны в экологическом плане, а какие – менее?
- Ответ очень простой – без притоков Урала не будет. При слиянии с рекой Сакмарой у г. Оренбурга расход воды в Урале почти в полтора раза меньше, чем у его правого притока. На большинстве основных притоков Урала также построены гидросооружения, а малые реки и временные водотоки перегораживаются временными земляными плотинами и используются для водопоя скота. Трудно выделить наиболее благополучные реки. Могу назвать притоки Урала и Сакмары, которые сохранили частично свой природный облик и соответствующее водно-экологическое биоразнообразие. Это малые реки Катрала, Губерля, Эбита, Киндерля, Купля, Тугустемир, Большая и Малая Сурень, некоторые другие. Было правильным придать этим водотокам статус ландшафтно-гидрологических заказников или памятников природы.
- Какие меры по реабилитации реки можно предпринять уже сейчас?
- Экологическая реабилитация Урала, его притоков и бассейна в целом невозможна без изменения статуса реки и научного сопровождения мелиоративных мероприятий. Как, например, вернуть статус казачьей реки, который существовал до 1917 года или осетровой реки, каковой она была де-факто до начала 80-х годов прошлого века. Как, например, расширить водоохранную зону реки хотя бы до границ бывшей поймы – заливаемой весной части долины, если пойменные земли розданы на частные земельные паи, распахиваются, застраиваются многоэтажными домами. Что можно сделать уже сейчас? Например, запретить судоходство и использование моторного маломерного флота. Приостановить застройку поймы. Отказаться от распашки поймы и приречных склонов. Ликвидировать все свалки в долинах рек и разнообразные захоронения бытового мусора в поймах рек. Для всего этого нужна добрая воля местных властей.
- Имеет ли смысл проводить работы по расчистке русла?
- Нужно уточнить, что понимается под «работами по расчистке русла»? Если это песчаные или гравийно-галечные отложения в виде пляжей, островов, осередков, кос – то это объекты живой реки, уничтожая их, мы уничтожаем речную экосистему. Реки нужно очищать от того, что мы в нее набросали или в ней соорудили в виде железобетонных конструкций. Река – это живая динамичная природная экосистема, для которой необходимо поддерживать или создавать природные механизмы самоочищения.
Мост через Урал в Магнитогорске. Фото: shutterstock
- Что может сделать для экологической реабилитации рек каждый из нас?
Каждый из нас может:
- во-первых, познавать реки. Россия – преимущественно речная цивилизация (есть, например, морские, горные, островные и т.д.). Изучая реки (есть «Учение о реках»), мы начинаем осознавать, что это не водная канава и не канал, а живая уязвимая экосистема;
- во-вторых, беречь берега. Об этимологии слова «берег» много версий. Я склоняюсь к тому, что в словах «беречь», «оберег» и «берег» - один корень, а это означает, что берега должны беречь реку. Поэтому беречь реку нужно с берегов. И каждый из нас должен обратить внимание на то, что творится на берегах наших рек. Это относится и к градостроителям, и к сотрудникам Минприроды, и к хозяйственникам. Нужно освободить берега рек от довлеющей инфраструктуры, сохранить и восстановить пойменные экосистемы;
- в связи с этим, в-третьих, нужно по-новому осознать, что такое «водоохранная зона». Это безусловно не те 50, 100 или 200 метров. Зона охраны реки должна измеряться не метрами, а экологическими угрозами, которые несут нашим рекам, например, нефтяные промыслы, химическими производствами, животноводческими комплексами и т.д.;
- в-четвертых, беречь истоки всех рек бассейна, а не только основной реки, того же Урала. Каждый родник – это исток главной, магистральной реки. В нашей стране уже много десятилетий то возрождается, то затухает всероссийское движение по охране родников. В настоящее время Русское географическое общество проводит масштабную акцию «Родники РГО». Выбираются и благоустраиваются лучшие. Но в масштабах бассейна необходимо, чтобы каждый родник, каждый исток малой реки доходил до большой реки.
Набережная Урала в Оренбурге. Фото: shutterstock
От редакции напомним, что мы уже писали подробно о реке Урал и о ее проблемах в тематической серии материалов «Великие реки России».
